Как голодающих ленинградцев биохимики спасали от цинги и дистрофии

«Витамины для блокадников». Статья подготовлена к .

Город на Неве и окружающий его регион относятся к хлебопотребляющим и были всегда уязвимы, с точки зрения продовольственной безопасности, и находятся в зависимости от ввозимого продовольствия. При ограниченных запасах продуктов достаточно было нарушить транспортные коммуникации, и опасность голода становилась реальной. Такие ситуации наблюдались и накануне Февраля 1917 г., и в период гражданской войны. С ростом численности населения города Ленинграда в 1920-1930-х годах почти до трех миллионов человек проблема продовольственного обеспечения обрела ещё большую актуальность. Город располагал запасами продовольствия, но они не были рассчитаны на длительное время.

Уже к 1 июля 1941 г. положение с хлебными запасами, по данным городской конторы Всесоюзного объединения «Центрозаготзерно, было крайне напряженным. Текущие потребности в продуктах питания удовлетворялись за счет подвоза из ряда районов страны. Кроме того, благодаря прекращению экспорта зерна в Германию и Финляндию, оставшиеся в элеваторах Торгового порта 21 тыс. т зерна были использованы городом [ 12. С.210-211].

В первых числах августа 1941 г., когда уже была видна реальная угроза Ленинграду, заместитель председателя СНК СССР А.И. Микоян направил большой поток различных видов продовольствия в Ленинград. Однако такое решение встретило возражение со стороны А.А. Жданова, пожаловавшегося Сталину: куда нам столько продовольствия, у нас и так запасы большие, и дополнительно ленинградцам ничего не нужно. Сталин с аргументами Жданова согласился, и поток грузов был направлен в другие районы [ 8. С.32]. А потом, с началом блокады, это аукнулось тяжелыми последствиями.

С установлением блокады, когда прекратилось железнодорожное сообщение города с остальной частью страны, товарные ресурсы настолько снизились, что речь шла об обеспечении снабжения населения основными видами продовольствия на уровне, обеспечивающем выживание. С 20 ноября по 25 декабря 1941 г. жители города стали получать самую низкую норму хлеба за время блокады: 250 г – рабочие, все остальные по 125 г [ 11. С.119.]. Если учесть, что рабочие карточки в ноябре—декабре 1941 г. получала только третья часть населения, то мизерность этих норм станет еще более очевидной [ 14. С. 112.].

«Смертное время» – так, по свидетельству писателя В. Бианки, называли многие ленинградцы самые страшные, голодные месяцы конца 1941 – начала 1942 гг. [ 2. С. 180].

История голода и смертности в блокадном Ленинграде — это отдельная тема, в значительной мере освещенная в литературе [См., напр.: 4, 6, 7, 17]. Недостаток продуктов и витаминов в осенне-зимний период неизбежно вел к распространению массовых заболеваний.

Органы здравоохранения Ленинграда констатировали осенью 1941 г. появление больных с общей слабостью, отеками лица и конечностей, истощением на почве недостаточного питания и усиленной работы. С 20 ноября 1941 г. была введена регистрация таких больных. [ 12. С.276]. Появились болезни, которые в условиях мирного времени встречались редко (авитаминоз, скорбут, цинга, нервные расстройства), а в условиях голодной блокады получили массовое распространение. «К концу 1941 года стали сказываться последствия голода, — вспоминал член-корреспондент АН СССР С.Э. Фриш. – Западали щеки, стягивались губы, появлялся страшный, «голодный» оскал белых зубов. Это состояние назвали неизвестным раньше словом «дистрофия». Про исхудавшего от голода человека говорили: заболел дистрофией» [ 15. С.268].

За зиму 1942 г. население Ленинграда сильно пострадало от недоедания, что выразилось, прежде всего, в похудании. Каждый житель города в среднем потерял 22,7% своего веса. Данные вскрытий показывали, что падение веса шло за счет почти полного израсходования жира (до 90-95%), от потери веса сердца, печени, мышц. Дистрофия носила массовый характер. [ 12. C.248]. Дистрофией болели 98% сотрудников академических учреждений города [ 10. С.34].

C декабря 1941 г., по данным Ленинградского городского отдела здравоохранения, до 70% от общего числа умерших составляли умершие от алиментарной дистрофии [ 12. С.295].

Страшными были приметы цинги – особенно отчетливо они проявились весной 1942 г. На ногах кожа становилась фиолетовой и покрывалась багровыми пупырышками. Они остекленевали и ходить было очень больно; у некоторых хромота оставалась и много месяцев спустя. Возникали боли в желудке, тело покрывалось фурункулами, лица – «запекшимися болячками» [См., напр.: 9. С.208].

В условиях продовольственного дефицита потребовались активные исследования и создание витаминных препаратов, способных помочь спасению и выживанию блокадников. Основными исполнителями задач явились сотрудники Всесоюзного научно-исследовательского витаминного института (ВНИВИ), располагавшегося в Ленинграде, Центральной научно-технической лаборатории (ЦНТЛ) Союзвитаминпрома (г. Москва), медицинские работники.

В первую очередь необходимо было предупредить возникновение цинги. К этой работе были привлечены различные исследователи и организации. ВНИВИ уже имел десятилетний опыт работы по получению концентратов витамина C из хвои, капусты и плодов шиповника. Однако в условиях блокады было решено освоить упрощенный метод получения витамина из единственного доступного источника – хвои, в виде водного настоя. Эту задачу поручили группе химиков, биохимиков и инженеров под руководством А.Д. Беззубова и К.З. Тульчинской.

Вот как вспоминал об этом лауреат Сталинской премии Алексей Дмитриевич Беззубов, работавший начальником химико-технологического отдела Всесоюзного НИИ витаминной промышленности и консультантом санитарного управления Ленинградского фронта: «… я понимал, что, кроме голода, людей ожидал еще один страшный враг… — цинга». У себя в витаминном институте он поделился своими опасениями с директором профессором А.А. Шмидтом, который тоже был знаком с цингой — как врач он лечил ее во время войны 1914-1918 гг. Было решено немедленно приступать к разработке препарата, содержащего витамин С. «Его жизненная необходимость в условиях блокадного города не вызывала у нас ни малейшего сомнения. Как источник аскорбиновой кислоты выбрали хвою… Было решено организовать группу, в которую вошли бы химики, биохимики, инженеры. Руководителем группы назначили меня и поручили нам в самый короткий срок разработать технологию производства витаминного препарата на основе хвои как в промышленных, так и в домашних условиях. Работали в две смены. Хвойную лапку привозили из леса, начинающегося за Пискаревским кладбищем… Уже к 15 октября мы подготовили проект технических условий на сырье «хвойную лапку», проект инструкции для производства хвойных настоев. Технологический цикл был достаточно прост: лапку сортировали, мыли, отделяли иглы от древесины, опять мыли и разминали. Затем экстрагировали витамин С, обрабатывая размятую хвою 0,5%-ным раствором уксусной, или лимонной, или виннокаменной кислоты (благо их в предостаточном количестве можно было найти на складах кондитерских предприятий)… По официальным медицинским рекомендациям того времени человеку требовалось в день 20 мг аскорбиновой кислоты, что и было одной дозой. Сто — двести граммов хвойного настоя ежедневно поддерживали необходимый уровень витамина С в организме. С помощью сотрудников нашего института хвойные установки быстро организовали в больницах, на предприятиях, в научных и учебных учреждениях, в некоторых воинских частях. Уже к концу ноября в Ленинграде их работало более ста. О том, как приготовить, хвойный настой в домашних условиях, многократно передавали по ленинградскому радио… Для госпиталей, больниц, детских учреждений мы рекомендовали еще одно противоцинготное средство — суп из проросшего гороха. Было известно, что проросшие семена растений содержат витамин С, поэтому, прежде чем варить суп, горох надо было замачивать и проращивать. В одной тарелке такого супа содержалось около двух доз аскорбиновой кислоты… Хвойные настои, гороховые супы очень помогли ленинградцам. Эпидемии цинги в блокадном городе не было» [ 1 ].

Разработка способов приготовления препаратов витамина C из хвои, незрелого грецкого ореха, а также из шиповника и черной смородины; получение концентратов витамина E из пшеничных зародышей явилась приоритетной для ЦНТЛ. Этой проблемой занимался сам директор ЦНТЛ – В.А. Девятнин, в 1944 г. увидело свет его масштабное исследование по аскорбиновой кислоте «Аскорбиновая кислота в растении и ее использование» [ 19 ].

В работе сотрудника ЦНТЛ Н.Э. Шуберта «Заготовка шиповника» отмечалось, что «первоначально витамин С считался лекарством только против цинги, но за последние годы обнаружился ряд новых его свойств, он необходим каждому человеку для поддержания его трудоспособности т.к. он участвует в дыхании и обмене веществ. Кроме того с его помощью возможно излечивать воспаление легких, кровотечения, кожные заболевания и раны…» [ 21. Л. 77].

Под руководством Е.А. Галкиной в Ботаническом институте проводились опыты по извлечению витамина «С» из хвои. Институт стал ежедневно изготавливать 500-800 порций хвойного напитка, при этом вес каждой порции составлял 100-150 г.2 апреля 1942 г. газета «Ленинградская правда» опубликовала статью руководителя института В.С. Соколова «Витамин «С» из хвои», а в 1943 г. издательство «Лениздат» выпустило его брошюру «Рекомендации ботаников, связанные с изготовлением витамина «С». Подобные рекомендации помогали бороться с голодом, дистрофией и цингой» [ 5. С.183-185].

Свыше 150 предприятий, научных учреждений, столовых были привлечены к производству хвойного настоя. За первое полугодие 1942 г. для жителей Ленинграда было изготовлено 783,5 тысячи литров хвойного настоя [См.: 16. С.61].

Несмотря на множество инструкций по получению хвойных настоев с первых дней войны в 1943 г. группой исследователей ВНИВИ и Института Биохимии АН СССР во главе с В.Я. Букиным был разработан витаминный напиток из хвои по способу сбраживания. При таком способе получался больший выход витамина и уходила горечь. [ 22. Л. 5]

Рассматривались варианты витаминизации не только настоев, но и кондитерских изделий типа конфет. Так, в том же 1942 г. в ЦНТЛ под руководством В.С. Грюнера и М.Будорагина была проведена работа по приготовлению кондитерских изделий обогащенных витамином С. Было испытано приготовление таких видов кондитерских изделий как – глюкозная и сахарная помадка, мучные конфеты, ирис шоколадный, ирисно-леденцовые конфеты, шоколадные конфеты «Фондан» Рахат лукума. В кондитерские изделия вводились сухие концентраты витамина С – шиповника и грецкого ореха – и жидкие концентраты – шиповника, хвойного экстракта, сока-заливки грецкого ореха, ореховое пюре и повидло. В результате проведенных опытов были выработаны способы приготовления конфет. За время хранения в течении 3 месяце данные конфеты не теряли витамин С, тогда как настои рекомендовалось применять сразу после приготовления. [ 22. Л. 85-99].

Для борьбы с алиментарной дистрофией были использованы результаты исследований, проведенных еще до войны. В начале 1940 года дирекция Ленинградского научно-исследовательского гидролизного института обратилась во ВНИВИ с просьбой проанализировать образцы гидролизных дрожжей на содержание в них витаминов группы В. Как вспоминал А.Д. Беззубов, просмотрели документацию. «Оказалось, что в этих дрожжах, приготовленных из древесных опилок, много полноценных белков… По моему предложению первое дрожжевое производство организовали на кондитерской фабрике им. А.И. Микояна… при этой фабрике имелся большой ящичный цех, а значит, и с древесным сырьем не было проблем. Кислоты и щелочи в достаточном количестве нашлись на химических заводах города. Предельно упрощенная схема производства выглядела так. Измельченную древесину подвергали кислотному гидролизу, то есть несколько часов перемешивали в водном растворе серной кислоты. Затем кислоту нейтрализовали известью. Выпавший осадок сульфата кальция и прочие нерастворенные примеси отфильтровывали и получали раствор глюкозы. В этот многократно очищенный раствор как в питательную среду помещали дрожжевую затравку, получаемую из гидролизного института. К началу 1942 года фабрика уже производила до пяти тонн прессованных дрожжей ежедневно. У них был хороший витаминный состав (B1, В2, РР), и полноценного белка содержалось более 50%. Первые партии дрожжей сначала осторожно испробовали для лечения дистрофии в одной из больниц и вскоре получили хороший результат. После этого дрожжи применяли во всех больницах и госпиталях. Люди оживали на глазах, в буквальном смысле слова ‘как на дрожжах’. К сожалению, не было возможности обеспечить все население этим спасительным продуктом» [ 1 ].

Малоизученным заболеванием, развивавшемся на фоне авитаминозов группы А,В,С и РР, являлась пеллагра, обусловленная комплексной витаминной недостаточностью. Медиками было предложено поливитаминное лечение [См.: 20. Л. 189-200 ].

Для лечения людей необходимо было синтезировать никотиновую кислоту. Но во ВНИВИ не действовала из-за отсутствия воды и электроэнергии химическая лаборатория, а все химики-синтетики уже эвакуировались. Помещение для работы удалось получить через горком партии на работавшей в городе табачной фабрике им. М.С. Урицкого. Сырье нашлось на той же фабрике – табачная пыль. Из нее выделяли никотин, который затем окисляли до никотиновой кислоты. Руководила работой проф. А.И. Якубчик из ЛГУ. А с декабря 1942 по июль 1943 г. коллектив в составе Якубчик А.И, Гольдман М.М. и Рубинштейн Р.Л. работал над выделением амида никотиновой кислоты [ 23. Л. 180].

Читайте также:  Презентация на тему Витамины друзья или враги

В.М. Иосикова совместно с П.Д. Улитиной в 1942 г. предложили новый антипелларгический препарат – азотнокислую соль никотиновой кислоты, которая показала хорошие клинические результаты. Применение азотнокислой соли никотиновой кислоты в лечении больных пеллагрой переносилось ими более легко [ 18. Л. 274-283].

В середине апреля 1942 г. А.Д. Беззубова вызвали в горком ВКП(б) и предложили витаминному институту подумать о том, как использовать дикорастущие растения — дополнительный источник витаминов. Руководителей города беспокоило, что жители и особенно бойцы на передовой и зенитчики начнут заболевать куриной слепотой (из-за нехватки витамина А). Оказывается, это заболевание распространилось на многих фронтах и особенно ощутимо отражалось на разведке: разведчики не могли ночью идти на задание, поскольку в двух шагах ничего не видели. А.Д. Беззубов вспоминал: «Прежде всего, мы решили обратиться за консультацией в Ботанический сад АН СССР. Оставшиеся в живых сотрудники сада рекомендовали использовать лебеду, борщевик, купырь лесной, щавель, крапиву, одуванчики. Мы разработали способы консервирования, а кулинары составили рецепты салатов, супов» [ 1 ].

Немалое внимание было уделено Центральной научно-технической лабораторией Союзвитаминпрома получению каротина из хвои и листьев березы. Каротин применялся при лечении обморожений. Таблетки из муки березового листа содержат до 50 мг % каротина. Изыскивались объекты богатые каротином и среди них изучались люцерна, плоды рябины и березовый лист. Более всего данным направление занимался проф. А.А. Шмук [ 18. Л. 11].

Профессором С.С. Куцевым с сотрудниками была разработана технология получения дрожжевых супов и вторых блюд. Рецептуры их была весьма несложной: сухие хлебные дрожжи смешиваются с мукой, обжариваются короткое время, смешиваются с луком, солью и специями. В одной тарелке дрожжевого супа, кроме белков, жиров и углеводов находящихся в легкоусвояемой форме содержится более чем дневная доза витамина В1 [ 18. Л. 240 ].

3 марта 1944 г. Президиум Верховного Совета СССР “за выдающиеся заслуги в области развития советской витаминологии и за отличное выполнение заданий Правительства по снабжению Красной Армии витаминными концентратами и препаратами” наградил 117 человек орденами и 62 – медалями. Среди награжденных были сотрудники ВНИВИ (а также работники витаминной промышленности, впоследствии работавшие во ВНИВИ): орденом Ленина – Г.Н. Лебедев, А.А. Шмидт; орденом Трудового Красного Знамени – В.Н. Букин, С.М. Рысс, Л.О. Шнайдман; орденом “Знак Почета” – А.Д. Беззубов, В.Р. Гринвальд, В.А. Девятнин, С.Ф. Дронов, А.Ф. Евтушенко, М.Г. Ефимов, А.Г. Иванов, И.М. Лиснянский, И.Е. Павленко, И.П. Петров, Д.П. Смирнов, К.З. Тульчинская, В.М. Турсин, И.М. Хохлов; медалью “За трудовую Доблесть” – В.М. Иосикова, М.И. Лившиц.

В заключение отметим следующее. По данным городской комиссии по расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников о числе погибших в Ленинграде населения от 25 мая 1945 г., от голода погибло 641803 человека [ 3. С.748].

Точны ли эти данные? Скорее всего, они неполны. Многие скептики полагали и полагают, что подсчеты погибших от голода заранее обречены на неудачу. По мнению академика Д.С. Лихачева пережившего первую блокадную зиму, «Правда о ленинградской блокаде никогда не будет напечатана. Кто сочтет провалившихся под лед, подобранных на улицах и сразу отвезенных в морги и на траншеи кладбищ? Кто сочтет сбежавшихся в Ленинград жителей пригородов, деревень Ленинградской области? А сколько было искавших спасения из Псковской, Новгородской областей? А всех прочих — бежавших часто без документов и погибавших без карточек в неотапливаемых помещениях, которые им были выделены — в школах, высших учебных заведениях, техникумах, кинотеатрах?» [ 13. С. 494].

На наш взгляд, уточнения численности погибших от голода возможны, но то, что многим людям, находившимся на грани жизни и смерти, помогли выжить витаминные препараты, разработанные учеными, сомнению не подлежит.

Источник



Как голодающих ленинградцев биохимики спасали от цинги и дистрофии

Как голодающих ленинградцев биохимики спасали от цинги и дистрофии

871 день прожил Ленинград в кольце фашистских войск. Бомбежки, страшный голод и холод унесли жизни более 1,5 миллиона человек.

Когда на руки выдавали 125 граммов хлеба в день, ленинградским ученым пришлось решать сложнейшую задачу — как уберечь людей от болезней, которые неизбежно настигают в условиях голода.

Вот что писал в воспоминаниях Алексей Дмитриевич Беззубов, во время блокады работавший начальником химико-технологического отдела Всесоюзного НИИ витаминной промышленности и консультантом санитарного управления Ленинградского фронта.

«Я понимал, что, кроме голода, людей ожидал еще один страшный враг, о котором не было сказано ни слова, — цинга <…>Я же во время первой мировой войны сам переболел цингой и потерял половину зубов. <…> Ведь в ту войну погибло от цинги людей больше, чем от пуль и снарядов. У себя в витаминном институте я рассказал директору — профессору А.А. Шмидту о совещании и поделился своими опасениями. Он тоже был знаком с цингой — как врач лечил ее во время войны 1914–1918 гг. Профессор А.А. Шмидт полностью со мной согласился, и мы решили немедленно приступать к разработке препарата, содержащего витамин С. Его жизненная необходимость в условиях блокадного города не вызывала у нас ни малейшего сомнения».

Ученые справедливо опасались, что цинга могла парализовать армию и город, ведь болезнь сопровождается нервными расстройствами, потерей мышечной силы, быстрой утомляемостью инфекционными заболеваниями.

Как голодающих ленинградцев биохимики спасали от цинги и дистрофии

Экстракт хвои

Наиболее доступным способом получения лекарства от цинги стала хвоя. Еще в XVIII веке в России еловые лапы использовали для лечения этой болезни и даже экспортировали в аптеки Западной Европы.

Собирали хвою в лесу за Пискаревкой.

«Технологический цикл был достаточно прост: лапку сортировали, мыли, отделяли иглы от древесины, опять мыли и разминали. Затем экстрагировали витамин С, обрабатывая размятую хвою 0,5%-ным раствором уксусной, или лимонной, или виннокаменной кислоты (благо их в предостаточном количестве можно было найти на складах кондитерских предприятий). Полученный настой фильтровали и расфасовывали в бутылки, стеклянные баллоны или бочки. Этот зеленоватый кисленький напиток менее всего походил на лекарственную микстуру», — вспоминал Беззубов.

Как Ленинграду удалось избежать эпидемии цинги и алиментарной дистрофии

Для поддержания необходимого уровня витамина C человеку нужно было выпивать ежедневно по 100-200 граммов такого хвойного настоя. К концу ноября 1941 года в Ленинграде работало более сотни хвойных установок: в больницах, на предприятиях, в научных и учебных учреждениях, в некоторых воинских частях. По радио регулярно рассказывали, как делать настой в домашних условиях.

Суп из проросшего гороха

Еще одним источником витамина С стал суп из проросшего гороха. Перед варкой горох нужно было замачивать и проращивать. В одной тарелке такого супа содержалось две суточные дозы аскорбиновой кислоты. Но варили его только в больницах и детских учреждениях.

Как Ленинграду удалось избежать эпидемии цинги и алиментарной дистрофии

Дрожжи из дерева

К концу 1941 года ленинградцы начали повально умирать от алиментарной дистрофии — тяжелой формы белково-энергетической недостаточности. Источника полноценного белка — мяса, рыбы, молочных продуктов, яиц — в блокадном городе было не достать.

Выяснилось, что полноценные белки содержались в дрожжах, приготовленных из древесных опилок. Производство наладили на кондитерской фабрике им. А.И. Микояна.

Алексей Беззубов так описывал предельно упрощенный процесс приготовления:

«Измельченную древесину подвергали кислотному гидролизу, то есть несколько часов перемешивали в водном растворе серной кислоты (запасы химикатов были на химических заводах Ленинграда — прим.ред). Затем кислоту нейтрализовали известью. Выпавший осадок сульфата кальция и прочие нерастворенные примеси отфильтровывали и получали раствор глюкозы. В этот многократно очищенный раствор как в питательную среду помещали дрожжевую затравку, получаемую из гидролизного института».

Такие дрожжи содержали витамины B 1 , В 2 , РР и белок. Впоследствии их применяли во всех госпиталях города.

«Люди оживали на глазах, в буквальном смысле слова «как на дрожжах». К сожалению, не было возможности обеспечить все население этим спасительным продуктом», — вспоминал Беззубов.

В 1944 году похожие дрожжевые заводы построили в районе Вологды и Вышнего Волочка.

Табак с ленинградских чердаков

В 1941-м участились случаи заболевания пеллагрой. Эту болезнь называют «три Д» из-за ее симптомов, вызванных нехваткой витамина РР или никотиновой кислоты – диарея, дерматит, деменция.

Как Ленинграду удалось избежать эпидемии цинги и алиментарной дистрофии

Рабочим недействующих табачных фабрик поручили собирать табачную пыль. Ее выметали с чердаков, из вентиляционных труб тех же производств. Из остатков табака биохимики выделяли никотин и окисляли, получая витамин PP.

Основываясь на методе окисления никотина, в 1942-м ленинградские ученые предложили другой антипелларгический препарат – азотнокислую соль никотиновой кислоты. Она облегчает лечение болезни и вызывает меньше побочных эффектов. К слову, этот способ лечения применяется до сих пор.

Источник

Витамины во время блокады

Блокада Ленинграда – один из тяжелейших периодов, который когда-либо пришлось пережить городу. 900 дней и 900 ночей люди держались мужественно и благородно. Суровая блокада города началась 8 сентября 1941 года.

Жителям города пришлось многое преодолеть. Главная цель была – выжить. Продовольствия в городе катастрофически не хватало, так как немецкие войска уничтожили Бадаевские продовольственные склады, обеспечивавшие не только город, но и часть армии. В городе начался голод.

Были предприняты попытки эвакуации женщин и детей подальше от военных действий. Из города увезли около миллиона человек. Эвакуация продолжалась вплоть до 1943 года.

С наступлением холодов люди стали умирать прямо на улицах, некоторые умирали дома во сне. Всего лишь 3% населения погибло от бомбежек, остальные 97% — от голода. Матери, чтобы прокормить своих детей, могли убить домашних животных.

Люди ели все, что можно было съесть: цветы (из них делали лепешки), растворяли и варили плитки столярного клея с лавровым листом, олифу, на которой поджаривали хлеб.

Люди выезжали за город, на поля, где уже был собран урожай. Ленинградцы собирали нижние зеленые листья капусты, кочерыжки и ботву. Из них варили супы и делали заготовки на зиму.

Корм для животных. Особенно хорошо шел корм для птиц. Его быстро раскупили и потом питались много голодных месяцев. Корм для птиц состоял из крупы – чечевицы, гороха, вперемешку с палочками и песком.

Люди стали выращивать овощи в парках и скверах, власти это всячески поощряли. Из выращенных овощей делали заготовки на зиму.

Массово издавались брошюры, где рассказывали, как обрабатывать землю, выращивать овощи, какие дикие травы подходят для употребления в пищу, как сварить суп из крапивы, как из высушенного и измельченного корня одуванчика сделать заменитель кофе.

Хвоя. Это была не только еда, а источник витамина С. Из неё варили напиток, который спасал людей от цинги.


В пищу шла и промышленная «органика». Свиная кожа для одежды и обуви и столярный клей.

Спасались и ловлей рыбы. Под обстрелом врага рыбачили на Неве ( в основном, мальчишки). Улов был небольшой, но в условиях блокады и эти крохи спасали жизни.

СЧАСТЛИВЫЕ НАХОДКИ

Была история, когда на антресолях в доме нашли целый чемодан сухарей, который когда-то бабушка привезла на хранение и про него забыли.

Спасались конфетами, которыми в прошлом голу украшали новогоднюю ёлку и положили вместе с ёлочными игрушками.

Рады были и мешочку с крупой, который случайно «завалялся» за буфетом.

КАКИМ БЫЛ ПАЕК

Блокадный паек был очень скудным, даже чтобы поесть один раз, а он выдавался людям на целый день. По рассказам ветеранов-блокадников, кусок хлеба, выдаваемый на человека, был не больше спичечного коробка. Да и состоял он из опилок, соды, бумаги и лишь малой части муки. Из-за этого хлеб был черствым и горьким на вкус, но выбирать не приходилось.

Продовольствие могли привозить в осажденный город лишь одним путем – через Ладожское озеро. Как только появился первый лед, машины направлялись в Ленинград. Большинство из них не доезжали до города, поскольку проваливались под лед или попадали под фашистский обстрел.

Чтобы как-то подбодрить жителей, не прекращалось радиовещание. Оно передавало новости или же звук обычного метронома. Это был символ надежды, вечно бьющегося сердца непокоренного города.

Голод — не единственная трудность, подстерегавшая ленинградцев. Сильные морозы еще больше ужесточили условия их существования. Отопления и водоснабжения в домах не было. Люди делали проруби в Неве и совершали настоящие подвиги, добираясь до воды.

Единственным спасением была печь «буржуйка», с помощью которой можно было отопить жилье. Жгли, что только могли: мебель, книги паркет, ненужные вещи.

СКОЛЬКО ДНЕЙ ДЛИЛАСЬ БЛОКАДА ЛЕНИНГРАДА

Люди героически боролись за свой город, за свою страну. Они выстояли и не сдались. 27 января 1944 года блокада, которая длилась 842 дня, была полностью прорвана. Согласно официальным данным за время блокады в городе погибло 642 тысячи ленинградцев. Тем не менее, город выстоял. А произошло это благодаря тому, что люди придерживались определенных правил выживания.

Существовали ТРИ СТРАТЕГИИ ВЫЖИВАНИЯ:

ИНДИВИДУАЛЬНАЯ, когда человек расходовал все личные ресурсы исключительно на себя.

СЕМЕЙНАЯ – ресурсы добывались и расходовались сообща внутри семьи.

КОЛЛЕКТИВНАЯ , когда группа людей поддерживала друг друга.

Конечно в коллективе выживать было проще.

Прежде, чем погибнуть, человек долго и мучительно «доходил»: терял до 50% веса, покрывался вшами, болезненно отекал, иногда терял зубы и полностью изнашивал сердце (оно теряло в весе, как и все мышцы, переставая справляться с нагрузками). В какой-то момент проблемой становилось самостоятельно встать, самостоятельно одеться и т.п.

НЕПИСАННЫЕ ПРАВИЛА ВЫЖИВАНИЯ В БЛОКАДНОМ ЛЕНИНГРАДЕ

ПРАВИЛА ПЕРЕДВИЖЕНИЯ

Эффективность немецких бомбардировок в Ленинграде оказалась не такой высокой, как было запланировано противником. Во многом это заслуга бойцов ПВО и добровольцев, дежуривших на крышах домов. Однако, свою роль сыграла и подготовленность ленинградцев, которые знали, как следует действовать во время воздушной тревоги, где находится ближайшее бомбоубежище, а также о том, какой путь является безопасным.

До сих пор на некоторых улицах Санкт-Петербурга можно увидеть таблички с надписями: «Граждане! При артобстреле эта сторона улицы наиболее опасна!». Благодаря тому, что жители Северной столицы придерживались упомянутых правил, людские потери от бомбардировок оказались минимальными. Всего около 3% жертв блокады погибли от снарядов. Правда, вторая беда – голод – оказалась страшнее бомбежек: оставшиеся 97% скончались именно из-за скудного питания.

ПОМЕНЬШЕ ВИЗИТОВ

С голодом было связано и еще одно негласное правило – даже если такая возможность появлялась, блокадники редко ходили друг к другу в гости. Представления о морали в Ленинграде 1941-1942 гг., отношения между друзьями во время блокады неизбежно менялись. Конечно, отмирание прежних ритуалов и обычаев было обусловлено традицией наносить визиты не с пустыми руками. Понятно, что тогда ленинградцам дарить было нечего: самим бы выжить.

Литератор А. Тарасенков в своих воспоминаниях описывает своего друга, который сначала делился хлебом, а потом, наоборот, начал уносить кусочки для своей супруги. Во время подобных визитов становилось не по себе не только гостям, но и хозяевам, которым нечего было предложить друзьям и родственникам.

ПРАВИЛА ПИТАНИЯ

Вообще правила питания являлись для блокадников основными. Одна из жительниц осажденного города, слова которой приведены в сборнике «Школа жизни. Воспоминания детей блокадного Ленинграда», вспоминала, что у них в семье был установлен строгий порядок: один кусочек хлеба на завтрак и на ужин и два – на обед. Съедать сразу все взрослые детям попросту запрещали. В качестве доказательства эффективности такого метода женщина рассказывает про мать и трех детей, проживавших в соседней квартире. Они, едва выкупали хлеб, тут же его съедали. Все они умерли, кроме младшей дочери.

В издании «Блокада Ленинграда. Народная книга памяти» имеется множество подобных свидетельств. Аналогичным способом, «по крошечкам» питались дети, оказавшиеся в детских домах, которых этому никто не учил. «Вероятно, срабатывал инстинкт самосохранения», — говорят бывшие блокадники.

ПОВЕДЕНИЕ В ОЧЕРЕДИ

Что касается очередей за продуктами питания, то тут люди действовали вполне осознанно. Авторы книги «Война и блокада» Александр Чистиков и Валентин Ковальчук, пишут, что всегда существовала опасность того, что в выстраданную долгими часами ожидания очередь могут вклиниться полукриминальные, а то и просто «нахальные» личности.

Р.И. Нератова рассказывала, что для того, чтобы избежать подобных инцидентов, каждый участник очереди обхватывал локти впередистоящего и плотно прижимался к нему всем телом. Такая сплоченность не только препятствовала преступникам, но и помогала сохранить тепло и не давала упасть на землю, если кому-то вдруг становилось плохо от голода.

Нормы хлеба все время уменьшались. Если в сентябре 1941 года суточная норма для рабочего составляла 600 граммов, то в ноябре она сократилась до 250 граммов. Все остальные, в том числе и дети, получали всего по 125 граммов. Но и столько хлеба печь было не из чего: в тесто добавляли все, вплоть до древесных опилок. Поэтому неудивительно, что ленинградцы даже передвигались с большим трудом. Однако, несмотря на слабость, двигаться было необходимо.

О правиле «не ложиться и все время что-нибудь делать» вспоминают многие пережившие эти страшные дни. «Кто ложился, тот больше никогда не вставал».

В дни блокады горожане объединялись, чтобы помочь тем, кто оказался на грани жизни и смерти. Специальные бытовые отряды обходили квартиры. Когда находили детей, их забирали и отправляли в детские дома. Лежачим затапливали печь, согревали кипяток. Так было легче. И человек вставал, начинал потихоньку двигаться. Люди оживали…

А ещё почти все блокадники курили. Табак, пусть и смешанный с высушенными листьями, притуплял голод. Ленинградцы шутливо прозвали эту смесь «сказками Венского леса» (за наличие внутри самокрутки суррогатов табака), и с сигаретой в зубах можно было встретить даже десятилетних мальчишек.

Мало кто знает, что солдаты… охотились на передовой! Они крошили на землю немного хлеба и ждали, когда слетятся воробьи. Затем по команде стреляли по птицам из рогаток. И шутили – два воробья на котелок воды – доппаек Ленинградского фронта! Юмор и в этой ситуации помогал выжить. Главное – действовать и верить в победу!

ПОДВИГ, СОВЕРШЕННЫЙ ЛЮДЬМИ ВО ВРЕМЯ БЛОКАДЫ, НЕЛЬЗЯ ЧЕМ-ЛИБО ИЗМЕРИТЬ. ЕГО НУЖНО ПОМНИТЬ ВСЕГДА И ЧТИТЬ ПАМЯТЬ ГЕРОЕВ.

Источник

В осажденном Ленинграде

В основе рассказа о вкладе работников аптек в Победу в Великой Отечественной войне – воспоминания Клавдии Блиновой. К сожалению, этой замечательной женщины и прекрасного специалиста уже нет с нами, но ее, кандидата фармацевтических наук и профессора, хорошо знают выпускники Санкт-Петербургской государственной химико-фармацевтической академии. В этом вузе она работала с 1947 года, многие годы возглавляла кафедру фармакогнозии, продолжала преподавать и после выхода на пенсию. Но есть еще один важный период в жизни Клавдии Федоровны – она активный участник Великой Отечественной войны. Причем все четыре года прослужила в военных аптеках при госпиталях Ленинградского и 2-го Белорусского фронтов, а также Северной группы войск. Воспоминания, записанные с ее слов, позволяют узнать много нового о самоотверженном труде всех тех, кто занимался медицинским снабжением войск и лечебных учреждений на фронте, кто служил в аптеках при медсанбатах и госпиталях.blokada2 Клавдия Федоровна Блинова ушла на фронт осенью 1941 года, с третьего курса Ленинградского фармацевтического института (ЛФИ). После начала войны в военкоматы направились многие сотрудники ЛФИ – как военнообязанные, так и те, кто не имел мобилизационных листов. Последние просили направить их в народное ополчение. В целом, к началу сентября из Ленинграда были эвакуированы все вузы и НИИ, за исключением тех, в которых нуждались город и фронт. Помимо фармацевтического института, в блокадном кольце остались 1-й и 2-й медицинские, педиатрический и стоматологический институты. Им предстояло пережить самую трудную зиму 1941 – 1942 годов. У Клавдии Федоровны уже было среднее специальное фармацевтическое образование – она окончила техникум, и ее знания оказались востребованы в армии. Позднее, в связи с дефицитом дипломированных фармацевтов, в военные аптеки стали направлять фельдшеров, медсестер и даже врачей. Определенное представление о кадрах дает таблица, уже после войны составленная начальником кафедры медицинского снабжения Военно-медицинской академии А. П. Хреновым. Данные указаны в процентах. Безымянный Стоит отметить, что к 1945 году укомплектованность аптек кадрами составляла 100 процентов. Порядка 75 процентов из них составляли специалисты, мобилизованные из запаса. «У меня все четыре года войны прошли в аптеке фронтового госпиталя. – Вспоминает К.Ф. Блинова. – Сначала Ленинградского, потом 2-го Белорусского и, наконец, Северной группы войск, дислоцированной в 1945 году на территории освобожденной Польши. Что больше всего запомнилось? Работа с раннего утра до позднего вечера. Без выходных, каких-то длительных передышек. Особенно трудно пришлось в начальный период войны, в эвакогоспитале в осажденном Ленинграде, расположенном в центре, на улице Красного Курсанта. Нагрузка на плечи фармацевтов ложилась очень большая. Сравнение с обычным медперсоналом явно свидетельствовало не в нашу пользу: когда не было большого притока раненых, врачам было полегче. А фармацевты находились, если так можно выразиться, в вечном прорыве: порошков, мазей, растворов и т.д. хронически не хватало. Чуть передышка в боях – мы заготавливали все необходимое впрок». Положение усугублялось тем, что значительная часть фармацевтических заводов осталась на оккупированной врагом территории. Там же, в приграничных военных округах, на складах находились значительные запасы медикаментов и имущества, которые вывезти в полном объеме удалось не везде. Сказались планы правительства «бить врага на его территории». Никто и представить себе не мог, как будут развиваться события в первые месяцы войны. В результате санитарный склад Северо-Западного фронта в Даугавпилсе был захвачен стремительно наступавшими гитлеровцами. Поэтому все понесенные потери приходилось восполнять. У каждого был свой фронт работ, и фармацевты трудились не покладая рук. Чего стоил только один процесс расфасовки! Ведь в начальный период войны готовых лекарственных средств выпускалось не более 20 – 25 % от общего количества препаратов. Рутинная, но требующая внимательности работа. За смену удавалось расфасовать до 600 порошков. И все это на аптекарских весах – никакой электроники, естественно, не было и в помине.blokada «Каково было положение в Ленинграде в период блокады – об этом уже много написано и снято. Память до сих пор цепко хранит некоторые картины той поры. Идешь, бывало, пешком с нашей улицы Красного Курсанта на Охту, а у дорог лежат трупы умерших от голода и болезней – некому было убирать». Но все старались не падать духом: чтобы выстоять, нельзя бездействовать. Это понимал каждый член небольшого – около 10 человек – коллектива аптеки, которую возглавлял капитан В. М. Рудкевич. Клавдия Федоровна была в ней помощником начальника. Искали любую возможность, чтобы противостоять лишениям блокадного города, поддерживать силы раненых. В частности, боролись с такой опасностью, как авитаминоз. Казалось бы, о каких витаминах можно было говорить, когда не хватало элементарного продовольствия? Тем не менее, выход нашли. Ходили зимой пешком в парк Сосновка за хвоей, которая давала столь необходимые витамины. Весной 1942 года радовались первой зелени – крапива, лебеда, подорожник, другие травы – все шло в пищу. К сожалению, измученные авитаминозом люди, порой, не разбираясь в растениях, употребляли в пищу ядовитые – случались отравления. Поэтому сотрудники аптек по мере возможности разъясняли, что можно собирать, а чего опасаться. Кстати, по городу было создано 15 пунктов по приему растений. Сборщикам в виде поощрения выдавали дополнительные хлебные карточки за сдачу не менее 25 килограммов растительного сырья. Ежедневный сбор доходил до 1,5 тонн. Сами сооружали дистилляторы – без этих аппаратов приходилось особенно тяжело. Даже при ограниченном штате ежесуточно готовилось до 70 – 100 литров стерильных растворов. Кроме того, приходилось тушить зажигательные бомбы, колоть лед, заготавливать дрова. Такого понятия, как «выходной», попросту не существовало. «Но, несмотря на трудности блокады, люди не ожесточились, они даже стали добрее. Как могли, заботились друг о друге. Пусть порой это проявлялось в мелочах, но значило очень много. Бывало, поздним вечером после смены приходишь на ночлег, а на столе оставлен ужин: ложка каши и согретый чай. Хорошо помню приезды артистов в госпиталь. Впрочем, даже не приезды, а, скорее, приходы. Сами худющие, они умели вдохнуть в раненых и медперсонал оптимизм, веру в победу над врагом. Духовная пища в то время значила ничуть не меньше пищи насущной». Нельзя не сказать и о тружениках гражданских аптек, персонал которых тоже был в значительной степени мобилизован на фронт.

Читайте также:  Продукты содержащие витамин для крови

В период Великой Отечественной войны аптечная сеть Ленинграда сократилась с довоенных 101 аптеки до 58 в 1942 – 1943 гг. К 1943 году в аптеках города работало 772 человека, из них 379 фармацевта.

300px-Italianskaia_ulitsa_2010_3085

Вот как Вадим Шефнер в повести «Сестра печали» описывает в блокадные годы известную в городе аптеку Пеля на 7-й линии Васильевского острова (большевиками она была переименована в «97-ю коммунальную»): «Аптека находилась в доме давно, с дореволюционных времен – аптеки не любят переезжать с места на место. Я заглянул в стеклянную дверь – в аптеке стояла тьма из-за заколоченных окон, но кто-то в шубе с серым платком на голове стоял за прилавком возле горящей керосиновой лампы». Кстати, эта аптека в годы блокады не закрывалась ни на один день. Однажды в нее угодил артиллерийский снаряд. Он разорвался в производственных помещениях, центральный зал при этом не пострадал, сохранив свой исторический облик. В Музее гигиены на Итальянской улице, 25, в январе 2004 года открылась выставка, посвященная 60-летию полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады. Там на стенде такие воспоминания Н. А. Тарасовой, которая с начала войны работала в аптеке № 6 на Невском проспекте, 22: «Хлеба мы, фармацевты, как служащие, получали по 125 г. Только в феврале 1942 года нас перевели в рабочую группу, а это было уже 250 г в сутки. Многие в то время болели цингой, многих мучили фурункулы от холода, недоедания и отсутствия витаминов. Нам, фармацевтам, нередко приходилось вместе с бойцами МПВО оказывать первую помощь пострадавшим от артобстрелов и бомбежек, вытащенным из-под завалов, раненным на улицах города, спасать сильно ослабленных горожан. Последних несли в аптеку, поили кипятком, давали укрепляющий травяной настой из мяты и валерианы, и люди постепенно приходили в себя и уже могли добраться до дома». Некоторые аптечные учреждения с первых дней войны перешли на круглосуточный режим работы. Помимо выполнения привычных обязанностей, приходилось оказывать и помощь раненным во время бомбежек и артобстрелов, так как на базе многих аптек были развернуты санитарные посты. Хотя и привычную некогда работу сотрудники аптек выполняли в непривычных условиях: отсутствие света и воды, затемнение, воздушные тревоги. Физиологические растворы (3 – 5 литров) делали ночью при огарке свечи. Дистиллированная вода была на вес золота. Поэтому днем ходили на Неву, растворы стерилизовали на примусах в баках. На склады ходили с саночками, при артиллерийских налетах и бомбежке спускаясь в убежища. Такой поход обычно начинался на рассвете и заканчивался в сумерках. Как и прочие горожане, фармацевты гражданских аптек в самый трудный период блокады получали по 125 грамм хлеба – права на военный паек, как в госпитале (там выдавали 250 г – фронтовое питание), они не имели. Несколько раз вообще выдавали разные травы, их просеивали и пекли лепешки на касторовом масле. Да и прибавка, которую произвели в конце января 1942 года, была незначительной: рабочие стали получать на 50 г больше, остальные – на 100, особенно если учесть, что мороз достигал в те дни минус 35 – 40 оС. Когда замерз водопровод, 8 тысяч комсомольцев стали конвейером от Невы и ведрами подавали до пекарских столов воду, чтобы хлебозавод не прекратил работу. Лекарства в годы блокады были поистине на вес золота. В «Ленинградском дневнике» Веры Инбер читаем: «30 декабря 1941 года. Недавно в одном месте меняли 27 порошков аскорбиновой кислоты на живую собаку для еды». Тем не менее, в каждом бомбоубежище помимо радиорупора обязательно полагался аптечный шкафчик. Продолжали работать фармацевтические предприятия. Правда, война и блокада внесли в их деятельность свои коррективы. Так, основанная в 1937 году 2-я фабрика лекарств им. Д. И. Менделеева (ныне Фармацевтическая фабрика Санкт-Петербурга) в апреле 1942 года, в связи с сокращением объема работ в условиях блокады, была реорганизована в Центральное фасовочное производство. А в самом конце войны, когда возникла необходимость улучшить снабжение населения лекарственными препаратами, предприятие вновь расширили до галеново-фармацевтического производства. В марте 1942 года на должность начальника отдела медицинского снабжения военно-санитарного управления Северо-Западного фронта был назначен опытный провизор, кандидат фармацевтических наук Павел Ефимович Розенцвейг. До войны он работал заместителем директора Центрального аптечного научно-исследовательского института (ЦАНИИ). Он многое сделал для расширения галенового производства силами подчиненных подразделений, позаботился об оснащении их необходимым оборудованием. Забегая вперед, отметим, что только в 1943 году аптечным работникам непосредственно на фронте удалось изготовить 12 200 килограммов настоек, 6 650 килограммов мазей, 5 500 литров растворов и капель 29 наименований. По инициативе П. Е. Розенцвейга во время войны большое внимание уделялось повышению квалификации военных фармацевтов (до войны Павел Ефимович, работая в ЦАНИИ, одновременно являлся старшим инспектором Наркомздрава СССР по фармацевтическому образованию). На Северо-Западном фронте были организованы месячные курсы усовершенствования аптечных работников: за 1943 год через них прошли три потока слушателей. Кстати, после войны К. Ф. Блиновой довелось поработать вместе с П. Е. Розенцвейгом – после увольнения из армии он возглавлял кафедру технологии лекарственных форм Ленинградского химико-фармацевтического института. Клавдия Федоровна прослужила во фронтовом госпитале в Ленинграде до февраля 1943 года. Затем была Курская дуга, освобождение Белоруссии, Висло-Одерская операция. Местом дислокации после ее проведения стал небольшой польский городок Седльце в 80 километрах восточнее Варшавы. Потом, общаясь с прошедшими фронт фармацевтами, Блинова смогла сравнить их труд на самых разных участках. Несмотря на общность задач в целом, сама по себе их работа имела отличия. К примеру, особенно нелегко приходилось начальникам аптек воинских частей, которые практически представляли в одном лице все штатные должности обычной гражданской аптеки и были вынуждены брать на себя всевозможные хозяйственные хлопоты. Они сами получали медикаменты на складе, вели документацию, занимались стерилизацией растворов, мытьем аптечной посуды и т. п. Причем военно-полевую технологию приготовления и использования лекарств приходилось осваивать по ходу – у большинства фармацевтов, призванных из запаса, никакого опыта не было. Несколько лучшим в плане бытовых условий можно считать положение начальника аптеки военно-санитарного поезда. Но и он по штату был единственным фармацевтом – нагрузка тоже была очень большая. Война для Клавдии Федоровны Блиновой, лейтенанта медицинской службы, завершилась в августе 1945 года. А уже в сентябре она продолжила учебу в Ленинградском химико-фармацевтическом институте. Тогда учились 4 года – остро ощущалась нехватка квалифицированных кадров. В любом случае спокойной службу военных фармацевтов не назовешь. Даже те, кто находился сравнительно далеко от передовой, попадали под бомбежки и артобстрелы. О мужестве военных фармацевтов говорит и тот факт, что многие из них были награждены боевыми орденами. Так, начальник аптеки артиллерийской части, а позднее хирургического полевого подвижного госпиталя Н. А. Агалаков был награжден орденом Красного Знамени. Орденом Красной Звезды награждена Я. И. Иржик – начальник аптеки полевого подвижного госпиталя. Представители этой профессии делили наравне с другими военнослужащими все тяготы фронтовой жизни. Только за первые полтора года войны погибло свыше 70 фармацевтов, около 400 пропали без вести…

Читайте также:  Быстрые витамины от сна

Источник

Настойка из хвои и дрожжи из древесных опилок: Рецепты выживания от учёных блокадного Ленинграда

29 дней осталось до самого главного праздника этого года – Дня Победы. Каждый день Царьград знакомит вас с невероятными и малоизвестными историями, которые помогут глубже понять и осознать, какой ценой досталась нашей стране долгожданная Победа. Сегодня речь пойдёт о подвиге ленинградских биологов и простых женщин. В условиях полной блокады и смертоносного голода они смогли сделать невероятное – спасти город от ещё одной страшной напасти – мучительной болезни под названием цинга.

Начальник химико-технологического отдела Всесоюзного НИИ витаминной промышленности, консультант санитарного управления Ленинградского фронта Алексей Беззубов сразу, как только Ленинград оказался в тисках блокады, понял, что городу в отсутствие продуктов питания угрожает ещё и ворох всевозможных болезней.

Я понимал, что людей ожидал ещё один страшный враг, о котором не было сказано ни слова, – цинга. Во время Первой мировой войны я сам переболел этой болезнью и потерял половину зубов. В ту войну от цинги умерло людей больше, чем от пуль и снарядов.

Цинга как правило вызывается острым недостатком витамина C. Эта болезнь характеризуется общим снижением иммунитета, выпучиванием глаз, ломкостью сосудов с появлением на теле характерной геморрагической сыпи, кровоточивостью дёсен. Из-за размягчения тканей выпадают зубы. Часто цинга сопровождается нервными расстройствами, потерей мышечной силы, быстрой утомляемостью и инфекционными заболеваниями. Если больному вовремя не оказать помощь, он может погибнуть от язв, истощений и кровоизлияний.

Витамины из хвои

О своих опасениях Алексей Беззубов рассказал другим учёным. Ведь цинга могла в достаточно короткие сроки парализовать армию и город.

После специального совещания было решено немедленно приступать к разработке препарата, содержащего витамин С. Его жизненная необходимость ни у кого не вызывала малейшего сомнения.

В условиях блокады было решено освоить упрощённый метод получения витамина С из единственного доступного источника – хвои, в виде водного настоя. Эту задачу поручили группе химиков, биохимиков и инженеров под руководством Алексея Беззубова и К.З. Тульчинской. Для нескольких миллионов жителей и солдат нужно было готовить спасительное средство. Учёные специально подняли архивные материалы двухвековой давности, дабы найти рецепт хвойной настойки. Как выяснилось, еловые ветки активно использовали для лечения цинги в России ещё в 18-м веке и даже экспортировали их в качестве лекарственного сырья в Европу. Рецепт настойки, на первый взгляд, оказался несложным.

Рецепт выживания

Еловые лапы надо было отсортировать, помыть, отделить иглы от древесины, потом снова помыть и размять. Затем нужно было экстрагировать витамин С, обрабатывая размятую хвою 0,5-процентным раствором уксусной, лимонной или виннокаменной кислоты. Полученный настой необходимо было отфильтровать и расфасовать в бутылки. Учёные постановили – для поддержания необходимого уровня витамина C человеку нужно было выпивать ежедневно по 100-200 граммов такого хвойного настоя.

Казалось бы, нехитрое дело – приготовить настой из хвои. Но что за этим стояло! Каждый день группа голодных женщин выдвигалась за 16 километров от Дегтярного переулка, где была организована переработка настойки, в Парголовский лес. Там делались заготовки хвои, которую сперва носили на себе. Как вспоминал после войны Алексей Беззубов, «трудности заготовки хвои были колоссальнейшие».

…Слез было в достатке – женщины приходили со стёртыми пятками… Позже организовали доставку на лошадях… И я вам должен сказать, что мы этот настой делали в таких количествах, что обеспечивали все госпитали и столовые.

(Из «Блокадной книги» Алеся Адамовича и Даниила Гранина.)

Люди оживали на глазах

К концу ноября 1941 года процесс изготовления целебной настойки в Ленинграде был полностью отлажен. В городе работало более сотни хвойных установок: в больницах, на предприятиях, в научных и учебных учреждениях, в некоторых воинских частях. Для населения был организован выпуск хвои в пакетах. Торговали лекарством бесперебойно. Ежедневно в аптеки на продажу доставляли около двухсот тысяч доз. По радио ленинградцам постоянно рассказывали, как делать настой в домашних условиях. Но на этом учёные не остановились. Они и день и ночь думали над другими разработками, которые могли бы помочь сохранить как можно больше жизней.

Ежедневно они видели, как умирают сотни людей, да и сами учёные находились на грани. По словам людей, переживших блокаду, смерть от голода была страшной и мучительной.

Мозг умирал последним. Когда переставали действовать руки и ноги, пальцы не застегивали пуговицы, не было сил закрыть рот, кожа темнела и обтягивала зубы, и на лице ясно проступал череп с обнажающимися, смеющимися зубами, – мозг продолжал работать.

(Из «Блокадной книги» Алеся Адамовича и Даниила Гранина)

Испытывая голод, страдая от дистрофии и болезней, ленинградские учёные смогли отладить процесс изготовления дрожжей из древесных опилок. Производство организовали на кондитерской фабрике им. А.И. Микояна. Полученная эссенция содержала витамины B1, В2 и белок. Впоследствии её применяли во всех госпиталях города.

Как писал Алексей Беззубов, «люди оживали на глазах, в буквальном смысле слова «как на дрожжах». Но, к сожалению, не было возможности обеспечить всё население этим спасительным продуктом».

За весь ХХ век ни один город в мире не понёс таких потерь, как Северная столица России. Большая часть населения, а это 98 процентов – умерли от голода. 871 день прожил Ленинград в кольце фашистских войск. Бомбёжки, страшный голод и холод унесли жизни более 1,5 миллиона человек. Ленинградские биологи продемонстрировали всему миру свою способность в кратчайшие сроки использовать научные достижения не только в мирных, но и в оборонных целях. Благодаря их скромному подвигу сотни людей, оказавшихся в тисках блокады, смогли выжить, выстоять и оказывать неоценимую помощь фронту, приближая день за днём долгожданную Победу.

Источник